ХЕД МАЙНЕР


Но обо всем по порядку. Хед — уроженец деревушки Амука в северной части страны, почти на границе с Ливаном. Сегодня там живет немногим больше 50 семей. Этот населенный пункт всего на 6 лет старше своего самого знаменитого представителя — его основали в 1980 году на месте древнего поселения Кфар Амико. Впрочем, место рождения Майнера не увело его судьбу в тихую деревенскую жизнь до конца дней. Родители будущего дизайнера занимались творчеством: отец был слесарем, а мать и вовсе художницей.

Попасть в большую моду, находясь вне мегаполисов, крайне затруднительно — до ближайшего продуктового магазина нужно было добираться на машине, и Майнер откровенно называл свою малую родину изолированной. Однако первые шаги в профессии он делал именно там, начав шить и работать над выкройками в 16 лет. С раннего детства родители учили мальчика «думать руками» — представлять какой-либо предмет и воплощать задумку в материале. Вы же не успели забыть, что привычного для нас быстрого доступа к любым товарам у будущего дизайнера еще не было? Идея создавать нечто из ничего остается одной из опорных в его мировоззрении, и он подчеркивает это во многих интервью. Примечательно, что первую часть портновских навыков он получил вне дома: шить юношу учила землячка, которая создавала свой гардероб самостоятельно, выделяясь этим в антураже израильской пограничной глубинки. Кроме того, любители винтажа могут обнаружить в фигуре нашего героя родственную душу — культура поиска необычных вещей с чужого плеча ему близка. Думаем, в его случае эта мера была вынужденной, но тем не менее.

HED MAYNER FW’20 BACKSTAGE


Жизнь Майнера стала чередой переездов — сначала в Иерусалим, где он стал студентом Академии искусств «Бецалель» на факультете моды и ювелирного дизайна, а потом и в Париж — чтобы доучиться во Французском институте моды.

Столица Израиля дала молодому Майнеру понимание о природе духовности, традиции, но в то же время прояснила понимание таких явлений, как уязвимость и власть. Местные стандарты «люкса» в одежде отличаются от европейских: пошив может быть неидеальным, но в изяществе и благородстве не откажешь ни местным жителям, ни их предметам одежды. Более того, традиционные костюмы евреев-ортодоксов универсальны и не позволяют понять, к какому социальному слою принадлежит их хозяин. Обучение Хеда в Академии в основном было сфокусировано на общих технических и конструкторских принципах, работе с материалами и взаимосвязи различных стилей одежды с аксессуарами (в программе факультета было и ювелирное искусство). Более того, он даже учился создавать обувь, и это занятие нравится ему более всего остального. Майнер выпустился в 2012 году со степенью бакалавра и почестями.

HED MAYNER FW’23


Во Франции дизайнер изучал тонкости бизнес-аспектов моды и европейскую портновскую традицию, однако оставаться в Париже насовсем наш герой не стал. Его студия три года располагалась во французской столице, но основанный в 2015-м именной бренд имеет штаб-квартиру и сотрудников в более размеренном Тель-Авиве, куда спустя три года дизайнер все же вернулся. По его собственному признанию, модной сцены и индустрии там нет: «Одежда для них [жителей Тель-Авива] не так уж и важна, что тоже здорово».

Мощнейшим эстетическим влиянием для Майнера стала униформа в двух главных для Израиля разновидностях. Уже упомянутый костюм религиозных евреев может передаваться по наследству от старших родственников к младшим, и увидеть мужичка с ноготок «в больших сапогах, в полушубке овчинном», как у Некрасова, — дело вполне обычное. Запомните этот момент.

Военные на израильских улицах встречаются ничуть не реже ортодоксов. Солдатская форма нагружена таким количеством ассоциаций — нередко противоположных друг другу, — что к ней можно добавить какую угодно коннотацию. Это и конформизм, и протест, и проявление силы, и заявление о пацифизме, и верность традиционному мужскому гардеробу, и приверженность функциональности. Для обоих типов костюма Хед придумывает собственный контекст, ведь ни в армии, ни в храме он не служил.

Дизайнер заявляет следующие принципы: если и использовать народный костюм, то не в фольклорном смысле. Классические силуэты он перерабатывает так, чтобы повседневное использование было комфортным для его современников. В арсенале Майнера найдутся и более сложные приемы: например, обеспечить не идеальную посадку предмета, а сконструировать искусственное тело вокруг настоящего — это «странная», «неправильная» классика, в которой обладатель вещей Hed Mayner выглядит непривычным для окружающих образом.

HED MAYNER FW’17


Влияние милитари сильнее всего ощущается в самых первых коллекциях: классические тренчи, бомберы и лайнеры соседствовали с моделями, отдаленно напоминающими традиционную одежду народов востока: светлыми длиннополыми рубахами галабеями или сужающимися книзу брюками, популярными у жителей горных районов. С самого начала Майнер работал над пропорциями своих известнейших изделий — пиджаков. Первые образцы в основном не имели подплечников, были мягкими и «оборачивали» тело (дизайнер восхищался работами Джорджо Армани), а позднее он начнет прибегать к более жесткой структуре, чтобы иметь возможность менять пропорции еще радикальнее (другим его вдохновителем наш герой называет Йоджи Ямамото).

HED MAYNER FW’18


Хотя его первые несколько сезонов назвать выдающимися можно с большой натяжкой (впрочем, они выполнены крепко и компетентно), сегодня они определенно выглядели бы актуально, в духе Zegna и Lemaire. В годы, следовавшие за выпуском из второго института, Майнер возвращался с рабочими визитами на Парижскую неделю моды — судя по всему, сначала с небольшими презентациями, а коллекцию FW’17 и многие следующие он уже представлял в формате показов в основном расписании PFW. В том сезоне наряду с традиционными восточными мотивами, которые мы упоминали выше, появились реконструированные военные куртки с открытыми швами, рабочие образцы верхней одежды, роскошное бархатное пальто и даже удлиненные предметы спортивного гардероба в ярких оттенках. Однако цвет он использует очень точечно — в летних коллекциях чаще фигурируют белый и голубой, но первую скрипку во всех сезонах играют растительные и землистые оттенки. С масштабами отдельных элементов израильтянин играет так же свободно, как и с самими предметами в целом, переходя от полного отсутствия ворота у одних фасонов к гипетрофированным воротам и лацканам у других — от рубашек поло до пальто, как в коллекции FW’18. Другой пример — «регулярные» рубашки из той же коллекции, лицевые части которых были вполне конвенциональными, а спинки выросли в объеме и длине.

HED MAYNER FW’19


В следующем сезоне Майнер щедро использовал сборки, асимметричный крой, этнические мотивы и многослойность в стилизации. Темой FW’19 стало представление предмета одежды как скульптуры, хотя на наш вкус скульптурность в полной мере проявится в следующей «зиме» 2020-го благодаря более четким силуэтам и плотным фактурам предметов.

В конце того же 2019-го в жизни Майнера случается важное событие: он выигрывает премию Карла Лагерфельда в рамках LVMH Prize и получает год наставничества от экспертов конгломерата, а также денежный приз — €150000. Если с деньгами все понятно, то сам дизайнер отмечает важность консультаций по деловой части: с логистикой, производством и т.д. Впрочем, уже к 2018 году его бренд продавался в более чем 50 магазинах по всему миру, а первые байеры из мировых столиц моды заинтересовались им еще в период 2015-2016 годов. Побеждать в конкурсах для него тоже не было в новинку: в 2015-м запуск бренда поддержал израильский фонд-инкубатор Mifal HaPais и тогда же дизайнер победил во французском конкурсе Paris с денежным призом.

HED MAYNER FW’22


Последовавшие за этим громким признанием коллекции вызывают у нас наибольшие симпатии: FW’21 обладает самыми «чистыми» линиями и достойно отражает классическую палитру, SS’22 обыгрывает популярнейшую в тот момент аутдорную тематику (но не вульгарно), а в FW’22 достигается наибольший размах экспериментов с пропорциями. Именно в последней из перечисленных коллекций восприятие человека словно в коконе-пальто от старшего родственника доходит до своего апогея. Возможно, кто-то сочтет, что Майнер слегка заигрался с объемами, но мы будем помнить дизайнера прежде всего по этим образам. Невозможно отрицать, что кроме исследования возможностей тканей и конструкторских решений в нем нашлось место для элегантности.

HED MAYNER SS’23


Коллекция SS’23 порадовала нас более свободными интерпретациями предметов рабочего и милитари гардероба — они словно жили собственной жизнью и проявляли расслабленный, даже ветреный характер. Пиджак из предпоследнего образа на показе вообще был практически отделен от тела модели. Эта линия продолжилась в следующем сезоне, только «норов» вещей стал заметно суровее благодаря более плотным материалам.

HED MAYNER FW’24


В SS’24 вновь случился праздник гипертрофированности: изначально функциональные жилеты «раздулись» до абсурдных размеров, явно потеряв в удобстве. Нижние кромки пиджаков опустились чуть ли не до колен, и даже очень вольная интерпретация куртки M-65 не подчеркивала фигуру, как оригинал, а размывала. Зимняя коллекция того года сфокусировалась на деловом гардеробе. Новый виток напряженности в секторе Газа ввел дизайнера в задумчивость, так что он решил пропустить парижский показ. Его вариант европейской классики 1990-х и более ранних лет (для моделирования рубашек он, например, изучал старые модели Brooks Brothers) получился четким и недвусмысленным, со всеми характерными для Майнера решениями.

HED MAYNER FW’25


Коллекции 2025 года снизили накал экспериментов и получились весьма изящными, с более понятными пропорциями — так мы узнаем, что исполинский объем для Майнера фирменный, но не обязательный прием. SS’25 стал усладой для глаз благодаря разнообразию фактур, с которыми дизайнер обращается мастерски. FW’25 запомнился тем, что он применил «старые лекала» для нового предмета — кожаных косух, и в его исполнении они впервые смогли пробудить в нас желание обзавестись этими куртками, очистив их от груза привычных ассоциаций. Одновременно с этим Майнер показал просто шикарные пальто, но это сюрпризом не стало.

HED MAYNER НА PITTI UOMO 109


Более утонченная линия продолжилась в «лете» текущего года: отсылок к восточному костюму стало заметно меньше, впервые были использованы цветочные принты (раньше дизайнер лишь изредка прибегал к абстракциям), а пропорции одежды примерно соответствовали параметрам моделей. И здесь мы вновь возвращаемся на выставку Pitti Uomo, на которой он представил последнюю на текущий день коллекцию. Коллеги вновь отмечают поиск красоты в несовершенстве и несоответствиях, а также составляющие основу ДНК Hed Mayner дизайнерские ходы. Однако нам первым делом в глаза бросается то, что он впервые представил полноценные женские платья на самом «мужском» крупном модном событии! Отсылки к 1920-м, «многоуровневые» и вечерние модели раскрыли дизайнера с новой стороны. По-настоящему красивые классические предметы соседствуют с «металлическими» тканями в грамотной пропорции. А эти рукава реглан на карамельном полупальто… Мало где они будут столь уместны и исполнены с такой же математической точностью, как у Майнера. К слову, перед выставкой дизайнер полгода провел в Италии, где готовился к знаменательному дебюту.

С точки зрения коллабораций израильтянин весьма осторожен. Из крупных и заметных партнерств случился лишь союз с Reebok LTD. Он стартовал в FW’23 и продолжается по сей день. Одним моделям кроссовок, вроде BB5600, он придал нарочито поношенный облик, теннисные NPC Insignia подверг воздействию высоких температур, а баскетбольные Blacktop Vintage пересобрал тем же образом, как он проделывал это с пиджаками. В общем, в изобретательности нашему герою не откажешь.

HED MAYNER X OPERA GX


Год назад произошла по-настоящему неожиданная и забавная коллаборация дизайнера с браузером Opera GX: на Парижской неделе моды коллаборацию под названием «Prêt-à-Portable». Главным объектом стала огромная кожаная сумка, в которую помещается стационарный (!) игровой сетап: системный блок, монитор, мышь и кабели. В капсулу вошли несколько предметов одежды, среди которых был джемпер с множеством дополнительных карманов, превращающих его в «жилет Вассермана» для геймерского снаряжения. Ну, и «на сладкое»: лицом кампании стал Tommy Cash…

В конце отметим, что в нарративе Хеда Майнера отсутствует какой-нибудь оригинальный тезис: он лишь представляет собственный свежий взгляд на гардероб современного человека и категории прекрасного. Но это совсем не плохо и не идет ему «в минус»: с его слов, бренд был создан без бизнес-плана, Хед в основном руководствовался интуицией (хотя профильное образование все же было). Его успех доказывает, что сопровождение из сложных ментальных конструкций совершенно не обязательно, если переработать близкие для творца культурные коды достаточно талантливо.

Редакция Please специально для Studio Slow.